В рамках тренировочных сессий в тройках я исследовала телесный симптом — напряжением (перелом) безымянного пальца левой руки.
Перелому предшествовал длительный период хронического напряжения. Я часто ловила себя на том, что неосознанно, опуская левую руку, с силой напрягаю часть руки, где находится безымянный палец, как бы останавливая себя в чем-то. Заметив данное явление, я стала концентрироваться на нем и пытаться понять, в чем я себя останавливаю. Предварительно, при самоисследовании, я поняла, что это какие-то приятные эмоции, например, радость. Я ее постоянно сдерживала.
В ходе работы в «тройке» мы исследовали энергию, которая в этом жесте заключается. Оказалось, что там две противоположные энергии, одна очень яркая, мощная, выразилась в словах “я могу, я большая, сильная, воодушевленная” другая, останавливающая, - выразилась в отвращении и кашле.
Вечером, после работы с симптомом, я пошла гулять с собакой и встретила знакомых девушек-собачников. Я очень увлеклась разговором с ними, болтовней, как я его про себя обозначила. И одновременно мне нужно было контролировать собаку, и я замотала конец поводка за кисть левой руки. Собака забежала мне за спину и неожиданно дернула поводок, и сломала мне тот самый палец, с напряжением которого мы работали днем.
Как потом выяснилось, возникло две полярности - «Свобода/Возбуждение»: я была увлечена разговором, мне хотелось расслабиться, получать удовольствие от общения, «делать, что хочу» и «Контроль», одновременно мне нужно было контролировать собаку.
Я перестала ощущать руку как живую часть себя, и ситуацию с собакой, отдав все внимание разговору, я буквально «связала» себя, чтобы позволить себе иллюзию расслабления в беседе.
Тот факт, что я намотала поводок именно на те пальцы, которые и так привычно напрягала, говорит о глубоком внутреннем самоограничении, как будто говоря о том, что мои обязательства (собака/контроль) связывают меня. Я лишила себя возможности свободно жестикулировать, что я обычно делаю при беседе.
Когда собака резко дернула поводок, произошел «взрыв» накопленной энергии. Внешний рывок встретился с внутренним напряжением (ретрофлексией). Перелом стал точкой, где мой контроль стал разрушительным для моей целостности.
В тройке я осознала механизм конфликта: «Чтобы я могла расслабиться и общаться, я должна себя жестко связать». Это парадоксальный способ саморегуляции, где расслабление возможно только при условии тотального контроля над другой частью себя. Перелом «легализовал» это состояние: теперь я официально ограничена в действиях, и мне больше не нужно тратить силы на хроническое напряжение пальца — за меня это делает гипс.
Теперь, когда я ловлю себя на привычном напряжении в руке, я задаю себе вопрос: «От чего я пытаюсь себя обезопасить, наматывая этот невидимый поводок? Какое общение или расслабление кажется мне настолько опасным, что я готова себя сломать?»
Перелом безымянного пальца — это не просто травма, а материализация моего конфликта между потребностью в живом контакте и страхом потерять контроль.
Интеграция этого опыта позволяет мне учиться быть в контакте с людьми, не «связывая» себя предварительно, и находить опору не в жестком контроле, а в равновесии.
Комментарии
Отправить комментарий